Диана Панченко — «УКРАИНА: РЕАЛЬНОСТЬ ПРОТИВ ПРОПАГАНДЫ»
Вы просите чаще говорить про Украину. Проблема в том, что на самом деле существуют две параллельные Украины — реальная и сказочная, — и они не пересекаются.
Изредка в матрице случаются сбои: две Украины таки сталкиваются. Это когда кто-то из сказочной Украины вдруг делает вид, что понимает Украину реальную.
Но значит ли это, что возможна революция в матрице? Что народ что-то может?
На этой неделе кульбит совершила певица Оля Полякова — та самая, которая в кокошнике и в шлёпках. То там мутит воду, то ли начинает прозревать. В обществе зреют перемены? Люди соберутся против Зеленского и ТЦК? Расскажу об этом в видео.
И ещё о том, друзья, почему Полякова — сестра Арестовича от шоу-бизнеса.
Но сначала подпишитесь на канал, и тут пессимизируют нас — ударим вместе по цензуре.
Сначала я хочу обратиться к Поляковой, украинским политикам и всем, кто так долго разжигал войну.
Вы заметили, как воздух в высоких кабинетах внезапно стал другим? Те, кто ещё вчера говорили о победе, об отказе от переговоров, сегодня вспомнили о мире, о коррупции, о беспределе ТЦК.
Это не просто смена мнений. Это эвакуация с тонущего корабля старой идеологии.
Но, дорогие, я вам скажу больше: никто вам не даст выскочить.
Вы думали, что можно разжечь войну и за это Запад сделает вас всех известными миллионерами? Вы уничтожили страну.
Мобилизация не закончится — она станет жёстче. ТЦК не исчезнут — их станет больше. Вы уже не сможете остановить то, что запустили своей недалёкостью и тупостью.
Вы уже никто. Вы себе не принадлежите. За вас всё решили.
Две Украины
Итак, певица Полякова обнаружила, что в Украине концлагерь, люди превращаются в запуганных мышей, равнодушных тварей:
«Скоро мы все будем налякані, запугані, мишей, які сидять по своїм норам і бояться витягнути язик, навіть носа. Б’ють ногами людей, заталкивають в машини. Люди з людей перетворюються на байдужих тварюк».
Для начала разберём, как Полякова об этом говорит. Кровь из ушей — каждое слово [неразборчиво].
Как сказал один мой знакомый, который знает Полякову, потому что её родной язык — русский мат. Кроме нескольких предложений, которые были написаны кем-то и старательно выучены.
Случился срач. Шестёрки Зеленского обрушились на неё, называя женщиной с пониженной социальной ответственностью — только жёстче. Некоторые украинцы в изгнании поддержали её: Полякова — одна из тех, кто будет формировать партию за мир и вообще сказала правильные вещи.
Что это было?
Вернусь к важному моменту, друзья. Про две Украины.
Итак, есть Украина реальная и Украина сказочная. Две эти Украины редко пересекаются. Живут сами по себе.
Украина реальная — это запуганные люди, которых, как животных, хватают на улицах. Это мужчины, которые не выходят из дома и сидят по квартирам на иждивении матерей и жён. Это пенсионеры, которым с трудом хватает на еду. Это экономика, которой больше нет. Это ночи в метро, спасаясь от обстрелов.
Это бедность, помноженная на страх, которые в сумме дают абсолютную безнадёжность.
Будущего нет, просвета нет, и когда закончится война — непонятно. Какую модель государства власть предлагает обществу — непонятно. Что завтра — непонятно.
Нет будущего, нет перспектив.
И есть Украина сказочная.
Её мы видим в соцсетях и в СМИ. В ней люди хотят воевать до конца. В ней переполнены клубы и танцы в ресторанах, в ней дорогие авто. В ней людям плевать на собственное будущее, но не плевать на Прохановца и Мельника [имена/слова неуверенно распознаны].
В ней все едины в порыве воевать, в ней поддерживают Зеленского.
Такую Украину вы видите в профилях проплаченных Банковой пропагандистов и СМИ. Отечественных, типа Стерненко, которые уже неубедительны, так и ставших космически богатыми.
И приходится приглашать зарубежных, типа Лоры Лумер, которая вчера называла Зеленского наркоманом, а сегодня его хвалит. И где гарантия, что завтра она опять не назовёт его наркоманом?
Снова напомню: Украина сказочная и Украина реальная никак не пересекаются. То есть существуют два параллельных мира, жители которых не ходят в гости друг к другу.
Жители сказочной кайфуют — как Стерненко, который стал мультимиллионером за годы войны. Посмотрите на его декларацию до войны: он почти ничего не зарабатывал. Сейчас он ездит на бронированном Range Rover за несколько сот тысяч евро и ходит с несколькими охранниками.
Жизнь обитателя реальной Украины далека от сказки. Это, скорее, триллер.
Они завидуют живущим в сказке. Они ненавидят их, но тихо, сжав зубы. Они не протестуют против самой системы витринной, сказочной Украины.
По двум причинам.
Главное, конечно, страх.
В этом смысле скотская мобилизация, которую мы видим каждый день, — не только способ пополнения ВСУ. Это механизм запугивания.
Раньше неугодные боялись только тюрьмы, теперь ещё и ТЦК. Неугодные журналисты, бизнесмены, которые не хотят делиться, — всех при первом шансе на фронт.
Есть ещё одна причина.
Витринная Украина помогает сказочной терпеть. Сказочники продолжают вешать лапшу на уши, и умирать и страдать под лапшу таки веселее, чем без неё.
И ещё это даёт какую-нибудь надежду для простых людей. Например, что сын пойдёт в ТЦК и станет содержать всю семью.
И вот Полякова, защитница Зеленского, одна из приближённых к Банковой шоу-бизнесовцев, вдруг заговорила про простых людей, которые вынуждены жить в концлагере:
«Жесть, як в концлагері. Україна вже не вільна країна».
Публичные люди, которые находятся там, не называют вещи своими именами. Как будто существует неформальный договор: если у тебя осталось хоть какой-то жирок в виде денег и славы, ты не обращаешь внимания на Украину реальную, на всех этих несчастных людей, которым повезло меньше, чем тебе.
Договор состоит в том, что какие-то права имеют только те, у кого есть деньги и крыша. Но деньги и крыша у тебя есть до тех пор, пока ты молчишь про преступления власти, про коррупцию и террор на улицах.
А несчастных реальных украинцев не жаль. Сочувствовать им можно только в соцсетях после российских атак, но не атак своих же ТЦК и власти.
Полякова этот договор как будто нарушила. Не первая. До неё — картонный Майдан про коррупцию в армии. Всё чаще про беспредел кричат сами военные. Скандал с пытками и убийствами [неразборчиво].
Неприятная правда из реальной Украины, которую не хочется замечать всем, кто живёт в сказочной, просачивается в их сказочный мирок, в их мирок соцсетей и СМИ.
Эффект — как вид бродяги возле элитного особняка или вид на свалку: неприятно пахнет и хочется скорее пройти мимо.
Так значит ли это, что может быть сдвиг? Что несчастные люди проснутся и порвут путы?
И да, и нет. Объясню на примере.
Оля Полякова
Итак, кто такая вообще Оля Полякова?
Её сценический образ строился вокруг кокошника и блондинки на шпильках. Она сознательно строила образ под российский рынок: Russian style, русскоязычные хиты, потому что этот образ одинаково заходил и в Украине, и в России.
Сама она признавала, что до 2014-го украинский шоу-бизнес жил, ориентируясь на Москву. Её кокошники со шлёпками делались именно для России.
Там у неё был успех, вплоть до вручения премии RU.TV в 2015-м с Басковым. Её мать всё это время жила в Москве, замужем за российским дипломатом. Полякова не скрывала, что у матери в Подмосковье роскошный особняк, часто к ней ездила.
Но, как в случае однажды с Зеленским, был потолок, выше которого не прыгнешь. Поляковой хотелось быть номер один, а не в нише в образе [неразборчиво] блондинки.
Номер один была Лобода, которая, кстати, тоже из Украины.
Казалось бы, места под солнцем всем хватит. Гонорары в России несопоставимы с украинскими. Деньги, телик, слава, перспективы.
Но, как и у Зеленского, в какой-то момент Полякову задавила жаба, что она достойна большего. И жаба превратилась в обиду на Россию, которую Полякова надеялась монетизировать после начала войны.
Как и многим, ей казалось, что нужно покричать про ненависть к русским — и успех обеспечен.
Так и было, но недолго.
В августе 2022-го Полякова в эфире программы [неразборчиво] сожгла кокошник, объяснив, что вчера это были просто сценические атрибуты, сегодня — символ культуры, которая пришла с войной.
[Следующая короткая цитата Поляковой распознана Whisper слишком плохо для надёжного восстановления.]
Обратите внимание, друзья: Полякова не говорит: «Я ошибалась, я была не права, я изменилась».
Она оправдывается.
Мол, раньше кокошник можно, а сегодня нельзя.
К этому мы ещё вернёмся.
Но бесконечно жечь кокошники неинтересно, и на ненависти далеко не уедешь.
Украина долгие годы была поставщиком креатива в Россию. Самые успешные артисты — выходцы из Украины. В Украине снимались клипы, рождались идеи. [Короткая фраза неразборчива.]
Объяснить это можно довольно просто: бардачество и отсутствие системы — идеальная почва для творчества. И это как раз про Украину. Что, конечно, не отменяет талант и колорит украинских исполнителей.
Но после 2022-го всё изменилось.
[Одна фраза неразборчива.]
В обществе, где царит страх, где царит диктатура, любое творчество задыхается.
Украинская культура, во многом построенная на культе свободы и противопоставлении системе совка, превратилась в тот самый ненавистный совок — но только хуже.
Потому что в Союзе была идея и творчество. А ненавидеть русских — это не идея.
В общем, для артистов настали тяжёлые времена — и морально, и материально.
Зачем платить за корпоративы большие деньги, если рынок схлопнулся и можно платить мало? Раньше условная Полякова или Брежнева могли выбирать и просить сумасшедшие гонорары. После закрытия российского рынка выбирать было не из чего.
Если в 2022-м артисты в очереди стояли к Зеленскому, соревновались, кто ниже раскланяется, то теперь всё изменилось.
Они понимают: Зеленский — это ТЦК, это террор.
И всё больше тех, кто вдруг очнулся и вспомнил про людей — как из политиков, так и в шоу-бизнесе.
Как Полякова.
И сожжение кокошника в августе 2022-го, и нынешняя критика ТЦК приходятся ровно на те моменты, когда соответствующие настроения у аудитории уже стали массовыми.
Она не опережала. Она следовала.
То есть модно было любить Зеленского — любим Зеленского. Модно критиковать ТЦК — критикуем.
Это история, друзья, конечно, не про Полякову.
Про ответственность.
И отдельно про такой вид ответственности, как ответственность по-украински.
Ответственность
Я не осуждаю тех, кто менял позицию. Наоборот, считаю, что если человек имеет смелость признать, что ошибался, — это поступок.
Но я осуждаю тех хитросделанных, которые просто хайпуют на людском горе, держат нос по ветру и монетизируют чужие слёзы.
И вдвойне осуждаю, когда это слёзы на войне.
Артист вправе быть свободным. Но как только артист заходит на поле политики, он несёт ответственность.
Артист приходит к аудитории по нерациональному каналу: через доверие, через симпатию, через эмоцию. Когда артист использует этот канал для политического высказывания, он монетизирует доверие, заработанное не за политику.
Зритель любил её за песни, но получает от неё позицию и принимает на веру, потому что любит.
Эта асимметрия обязывает.
Много ли вы знаете украинских артистов, которые в 2022-м призывали к миру?
Все только разжигали ненависть.
[Следуют несколько коротких фрагментов из прежних публичных высказываний; Whisper распознал их недостаточно надёжно для восстановления.]
Народ, конечно, всё это чувствует и всё понимает. И фальшь, и неискренность.
Поэтому слова Поляковой про украинский концлагерь, возможно, заслуживают уважения за смелость.
Но веса не имеют.
Потому что люди и так знают, что живут в лагере.
Так возможен ли народный импульс?
Я часто слышу: да что стоит украинцам собраться вместе и пойти с вилами громить ТЦК?
Во-первых, в информационный век всё сразу становится ясно. Перед тем как три человека соберутся, об этом сразу же узнает СБУ.
Но есть ещё один, не менее важный аспект.
Его я хочу раскрыть на примере ещё одного небезызвестного персонажа.
Почему Алексей Арестович мало чем отличается от Поляковой
Все знают, что Арестович — мастер переобувки.
[Следует короткий фрагмент старого выступления Арестовича; автоматическая расшифровка сильно повреждена.]
Но я хочу разобрать, как он это делает.
Арестович — безусловно талантливый оратор, тонко чувствующий тренды. И точно один из немногих украинских политиков, которые вообще говорят о каких-то смыслах.
Кроме него этого больше почти никто не делает.
Арестович несколько раз менял позицию и умудряется даже над этим иронизировать:
— Вы часто переобуваетесь?
— Ну, здесь немножко. Ну, я так, не фанат.
— Но сколько пар?
— Ну что, 12–15, ясно.
«Я прошёл все свои переобувания за свои годы и тоже вышел на определённую позицию. Возможно, она поменяется. Я переобувался все эти бурные времена».
Но ему не хватает смелости сказать: «Передумал».
Он всё равно пытается выкрутить так, будто не он менял позицию, а всё вокруг него изменилось.
Разберу всего на одном примере.
Знаменитые «две-три недели».
[Следует архивная цитата Арестовича о «двух-трёх неделях»; начало цитаты распознано неразборчиво.]
Версия 1, август 2022-го.
Он утверждает, что сказал это один раз, в середине марта, и только про завершение активной фазы операции под Киевом. И она действительно завершилась за две-три недели.
[Следующая цитата частично неразборчива.]
То есть: я не ошибался, вы меня неправильно поняли.
Версия 2, август 2022-го.
Он признаётся, что намеренно вводил всех в заблуждение, чтобы не допустить паники в начале войны.
«Знаменитые две-три недели имели ещё одну причину…»
То есть: я ошибался сознательно, и это было правильно.
Версия 3. Это было решено, календарь существовал.
«Знаменитые две-три недели родились из того, что я был членом Стамбульской переговорной группы. Я знал, что за две-три недели будут [неразборчиво] в Стамбуле…»
[Остальная часть цитаты сильно повреждена автоматической расшифровкой.]
То есть либо он говорил правду, его не поняли; либо он лгал во благо; либо он знал закрытый календарь переговоров.
Каждая новая версия отменяет предыдущую. Она просто вытесняет её.
И это провал.
Показательно: когда закончится война, придёт время — самые умные ещё оценят эти «две-три недели».
Это не признание ошибки. Это заявка на будущую правоту.
А ошибка переоформлена в заслугу, за которую он ждёт благодарности.
И механизм воспроизводится.
В апреле 2026-го он снова заговорил о скором окончании войны, и пользователи вспомнили ему те самые «две-три недели».
То есть схема буквально повторилась.
Для сравнения: у Поляковой было хотя бы: «Вчера это был просто атрибут, сегодня это символ».
То есть признание, что она носила кокошник и что изменился контекст.
У Арестовича аналога нет.
За неверные прогнозы он не заплатил ничем, кроме репутации.
Перемена Арестовича
Но есть нюанс, который мало кто знает: чем именно, кроме конъюнктуры, вызвана перемена Арестовича.
Дело в том, что, по моей информации, продолжительное время у Арестовича была определённая поддержка в определённых кругах.
Но в какой-то момент человека, с которым он коммуницировал, не стало на своей должности.
Не стало поддержки.
А Арестович из самого ярого русского:
«Я русский. Я добровольно выбрал принадлежать к этой цивилизации».
— превратился в самого ярого русофоба:
«Они не русские. Если бы они были русские, мне бы не нужно было перед ними так долго извиняться».
В какой-то момент Арестович уже спал и видел себя повелителем Малороссии.
Представьте: двери Колонного зала медленно распахиваются. Мрамор холодно блестит, люстры мерцают тысячами огней.
Арестович входит один.
Он идёт к своей судьбе — к коронации.
Каждый шаг отдаётся торжественным эхом.
Вот он, миг, ради которого были сказаны тысячи слов, сменены десятки убеждений, преданы вчерашние союзники.
В конце зала ждёт сам Путин.
Он поднимается, выдерживает театральную паузу и произносит:
«Теперь ты, Алексей, наместник Киевский».
Раскаты грома. Судьба!
Арестович склоняет голову, уже видя себя хозяином киевской столицы.
И хотя сам Арестович отрицает…
[Следует фрагмент его высказывания о рейтинге и президентских выборах; отдельные слова распознаны неуверенно.]
Как и многие другие, он уже был на низком старте и готовился к выборам.
Когда его покровитель больше не смог помогать, [неразборчиво] развернулся на 180 градусов.
Отвечал ли он хоть в какой-то конкретный момент перед людьми за свои слова?
Спросите Арестовича.
Политика без ответственности
В Украине политики всегда приходили с улыбкой и мягкими словами: мир, дружба, братья.
Каждый президент приходил к власти под лозунгами дружбы с Россией. И каждый — от Кравчука до Зеленского — делал всё наоборот.
Я написала об этом книгу.
Все они говорили о тёплых домах, о поездах без границ. Мол, народ устал, народ хотел покоя.
А потом лозунги тихо сворачивали, как старые плакаты.
И вместо дружбы появлялись стены, запреты, чужие.
Вместо мира — новые линии на карте, новые списки врагов.
Понёс хоть один ответственность?
Ни один.
Понёс ответственность хоть один народный депутат? Хоть один условный Вакарчук, который то заходил в политику, то выходил из неё, чихая на людей?
Впереди сложные времена. Самое сложное для Украины — зима.
И снова найдутся те, кто будет спекулировать на людском горе, как Полякова, как Арестович, которые стали теми, кем стали, на образе «хороших русских».
Одна — в кокошнике, другой — рассказывая украинцам про могучую Русь.
По факту и Полякова, и Арестович — русские дети.
Чем дети отличаются от взрослых?
Тем, что не несут ответственности.
Дети живут в парадигме «хочу».
Всем этим Арестовичам, всем этим Зеленским хотелось славы, денег, власти.
Хватило таланта и хитрости дойти до определённой вершины.
Ответственности не хватило.
Потому Украина там, где есть.
«Мы все в ответе за всё»
А теперь посмотрим шире.
Большинство из нас хотели мира. Мира и покоя.
Понимали, что под боком сосед, ссора с которым не сулит ничего хорошего.
И выбрали президентом актёра без опыта в дипломатии и в политике.
И дали ему абсолютную власть в виде монобольшинства в парламенте.
Когда началась война, мы поверили Зеленскому и Арестовичу, что мы можем победить Россию.
Ввязались в тягучую драку, которую Россия способна закончить за десять минут, уничтожив нас.
Но мы продолжаем драться.
Уничтожая себя.
Может, всем нам нужно понять, что мы ведём себя как дети?
И отсюда ответ на вопрос о том, возможен ли Майдан в Украине. Почему бедный народ терпит?
Пока нашим мнением жонглируют такие, как Полякова и Арестович, ничего не изменится.
Будет только хуже.
Пока наши моральные авторитеты — лицемеры и предатели, никакой свободы не будет.
Пока мы выходим на протесты за деньги и не выходим защищать церковь, которую распинают, не будет мира.
И это звучит больно.
Это жёстко.
Но простите, друзья, я привыкла начинать с себя.
Десять лет перед войной я говорила одно и то же: что будет война, если разжигать ненависть.
Война началась.
Меня и моих единомышленников назвали агентами Кремля.
И несмотря на это, я не снимаю с себя ответственности.
Каждый человек несёт ответственность перед всеми людьми за всех людей и за всё.
Мы все в ответе за всё.
За всё, что с нами произошло.
И пока каждый из нас — на фронте, в тылу, за границей — этого не поймёт, мы продолжим жить в двух разных Украинах: в реальной и в сказочной.
И там, и там будет становиться хуже и хуже.
Друзья, обязательно подпишитесь на канал и в комментариях напишите, как вы думаете, дорогие украинцы: что вам помогает терпеть и верите ли вы таким, как Арестович и Полякова?
Терпения нам всем.
Пока.